· 

Кай Метов: «На моих концертах свистели пули»

— Говорят, судьба и за печкой найдет. В ва­­­шей жизни бывали такие случаи: вроде ничего не предвещало большого поворота, сидели себе за печкой, никого не трогали, и вдруг — бах?!

— Меня судьба нашла не за печкой, а в очереди в магазине. Мне тогда было 5 лет, и я очень хотел стать музыкантом. Как человек хочет другим рассказать интересную историю, так я хотел поделиться звучащей внутри музыкой. И просил родителей купить мне черный рояль — я видел такой по телевизору. Мама-воспитательница и папа-физик удивлялись: что за странные желания у их ребенка? В конце концов дедушка подарил мне игрушечный рояль, но я сказал, что так дело не пойдет, нужен настоящий… 

Итогом стало то, что родители решили отдать меня в лучшую в Алма-Ате специализированную музыкальную школу имени Куляш Байсеитовой. Для подстраховки я поступал еще и в две другие — и, разумеется, на фортепиано. Но приняли везде на скрипку! У меня нашли абсолютный слух, а абсолютников всегда на скрипку отправляют, потому что скрипачи — движущая сила симфонического оркестра.

— Тяжело конкурсы давались маленькому ранимому скрипачу?

 

— Это был тихий ужас! Ладошки потеют, ты так волнуешься, что можешь перегореть, а потом надо выйти и выложиться на 200 процентов. Но в детстве и юности такое легче переносить — нервная система покрепче.

 

Конечно, мне все равно было сложно — я уже не о конкурсах, а о пути музыканта из семьи, к музыке не ­имеющей отношения. А уж когда эстрада превратилась в шоу-бизнес, и в нем стали делить сферы влияния музыкальные холдинги… Мне было очень непросто ориентироваться, правильно выстроить взаимодействие с этими силами, я ведь всегда был одиночкой.

 

— Как вы решили с классической музыки переключиться на эстраду?

 

— Поломала мои перспективы в классической музыке армия. Я честно прослужил два года, параллельно со службой выступал в ВИА «Молодость» и демобилизовался, уже понимая, что дальше буду заниматься эстрадой. Но классическое образование всегда оставалось моей опорой. Только расслабленно наслаждаться музыкой оно мешает — все автоматически в голове на партитуры раскладывается, включается анализ.

— Как вы проснулись знаменитым?

 

— Самым сладостным был даже не этот момент, а период, когда стало ясно, что большой успех вот-вот придет, что он неизбежен. Он затянулся года на два. Альбом «Position № 2» вышел в 1993 году и разошелся гигантским тиражом, песни из него звучали везде — из любой машины, магазина. Но ни одного видео не было, не говоря уж о видеоклипе. Было мое фото на официальном альбоме, но ведь на один официальный альбом приходилась тысяча переписанных аудиокассет, на которых ручкой было помечено: «Кай Метов».

 

Я был очень популярен, но никто не знал, как я выгляжу, пока не попадал на мой концерт — а я уже начал выступать на стадионах. Этим пользовались ушлые граждане, ездившие по городам с моими фонограммами. Мне рассказывали байки, что я выступал в таком-то городе, набе­зобразничал, — а у меня там никогда не было концертов. Или что все билеты продали, а я не приехал… А потом меня позвали в топовую программу «Акулы пера», и страна узнала меня в лицо.

 

Но куда важнее оказалась передача, в которой я вообще не участвовал, — «МузОбоз» Ивана Демидова, гостем которой был директор студии «Звук» Андрей Лукинов. Она вышла году в 1992. Там Демидов сказал Лукинову: «Никому не известный Элвис Пресли записал на рекорд-студии две песни за $8, на него там обратили внимание, и вскоре он прославился. Такое может случиться сейчас?» Андрей ответил примерно следующее: «Знаете, когда меня не было на студии, пришел один молодой человек, принес свои фонограммы — и пропал. Не оставил ни адреса, ни телефона — ничего! Сказал только, что его зовут Кай Метов. Сейчас в вашей программе я обращаюсь­ к нему: «Кай, приходите, мы хотим с вами поработать!»

 

Первый автомобиль

 

— В девяностые в каждом новом населенном пункте к тебе подходили ребята специфической наружности: «Как деньги делить будем?» Разборки с ­ними были частью гастрольной деятельности. Надо было, уверенно держась, говорить некоторые вещи, используя определенные волшебные слова, ­хитрить, выкручиваться. И у меня это получалось. Наверное, был некий авторитет в определенных кругах и внутренний запас прочности — и это помогало. Все, слава Богу, обходилось, хотя сколько было ситуаций на грани жизни и смерти…

 

Пули рядом свистели! Выступления на закрытых вечеринках были намного опаснее простых концертов: там регулярно случались разборки со стрельбой. Сегодня я бы офонарел, попав в такую ситуацию, а тогда почему-то было не страшно и даже не удивительно.

 

— Вместе с известностью приходит и материальное благополучие. Каковы были его приметы?

 

— Тогда я развелся с женой, жил на съемной квартире, так переживал из-за развода, что загремел в больницу, а когда вышел, оказался без работы. Почти полгода влачил полуголодное существование. А потом про меня узнали благодаря «МузОбозу» и начали звать на заказные концерты. И почти каждый день я попадал на пару банкетов, где столы ломились от настоящих деликатесов. В 1993 году я купил свой первый автомобиль — BMW-«акулу», «семерку» тех давних времен. Водить я не умел,­ прав у меня не было, поэтому я просто поставил ее под окнами. А ездил я, нанимая водителей со своими машинами. Потом я водить все-таки научился и приобрел роскошнейший вишневый Lincoln Town Car, просто яхту на колесах! Его, кстати, угнали, прямо со стоянки. Но тогда я к таким вещам спокойно относился.

Дети просят не привлекать внимания

 

— Как удавалось совмещать переезды, концерты, «терки» с бандитами и воспитание дочки Кристины?

 

— Тут мне няня помогала. А вообще Кристиночка была дочерью полка. Очень милая и общительная, она моментально с людьми сходилась. На гастроли я ее старался брать с собой. Германию Кристина объездила со мной вдоль и поперек еще в 10 лет, а теперь там живет. И она часто прилетает в Россию, и я часто бываю у нее. Недавно поздравлял ее с победой на конкурсе в Австрии: она у меня балет преподает. Кристина, кстати, так же рано захотела стать балериной, как и я — музыкантом, и тоже непонятно, почему. Оказалась очень трудолюбивой и целеустремленной.

 

— Младшая дочь Настя и сын Рик похожи на нее?

 

— Они очень разные. Настя младше Кристины на 9 лет, а Рик — на 11, и это уже совсем другое поколение. У Кристины все внимание направлено на семью, а у Насти и Рика — на социум. Им очень важно, что говорят их подписчики в Instagram. Настя закончила Гнесинское училище по классу фортепиано, Рик все еще в поисках себя. Иногда с друзьями концерты проводит, но я еще ни на одном не был. Они не очень хотят, чтобы я появлялся в зале, привлекая излишнее внимание. Однако к Насте в Гнесинку на ответственные выступления я прихожу — любовь к фортепиано у нее от меня. Для меня рояль всегда был спасением, отдушиной. Когда тяжело, я сажусь играть.

Оставить комментарий

Комментарии: 0