· 

Виктория ТОЛСТОГАНОВА: «Подростковый возраст у меня длился до 30 лет»

27 июня в прокат выходит картина «Выше неба», где актриса впервые сыграла с мужем — актером и режиссером Алексеем Аграновичем. Их герои — супружеская пара, переживающая кризис в отношениях. 

—«Прошлое лето стало для меня особенным — счастливое и незабываемое время», — написали вы в своем блоге о съемках в фильме «Выше неба». Наверняка не каждый проект дарит подобное состояние счастья… Чем вам так полюбилась эта работа?

 

— Съемки проходили в августе, в атмосфере прекрасного летнего настроения и жаркого солнца. Обычно же на киносъемках бывает наоборот — довольно холодно. И снимали мы в красивейшем месте на берегу Москвы-реки — пансионате «Сос­ны» на Рублевском шоссе. У нас была лучшая команда — режиссер Оксана Карас и оператор Сергей Мачильский. А моих дочерей сыграли прекрасные актрисы Полина Виторган и Таисия Вилкова. На съемочной площадке царила любовь, все вокруг было в солнечных бликах, и настроение у всех было солнечное. У меня сохранились фотографии того времени, и когда смотрю на них, думаю: «Нет, не может быть в жизни такого света!»

Бонусы от работы с близкими

 

— О чем, по-вашему, фильм?

— Главный посыл картины, безусловно, любовь, взросление и то состояние, когда вся жизнь впереди. История многослойная: о нас, родителях, отношениях с детьми и между собой. И вторая главная линия — самих детей, полная не только романтизма, но и множества проблем, которые переживают подростки. История непростой семьи, когда для одних ее членов все рушится, а для других на этом разрушении возникает новая жизнь и новые устремления.

— Каково было впервые оказаться на съемочной площадке с мужем, да еще и играя супружескую пару?

— Когда Оксана предлагала мне роль, я так сильно ее хотела, что совершенно не думала, кто будет со мной играть. Наверное, это эгоистично, но мне было без разницы, станет ли Алексей моим партнером. Я благодарна, что он предложил Оксане попробовать меня, когда прочитал сценарий. Его пригласили первым, и Алексей решил, что это моя роль. Что же касается партнерства на съемках, то я настолько актриса на площадке, что приму любого парт­нера. И работать с Алексеем мне было так же приятно, как с любым другим хорошим актером.

 

От кризисов спасают любовь и работа

 

— Ваши герои переживают кризис среднего возраста, а вы проходили какие-либо кризисы, которые заставляли многое переосмыслить?

 

— Наверняка кризисы периодически возникают. Но не бывает такого: вот, пришел кризис, а потом ушел. Я с ними живу, стараюсь вступить в какой-то диалог, порой кажется, что у меня один бесконечный кризис. Спасает от всего — и от кризисов в том числе — работа. 

 

 

— Ваша героиня старается максимально все контролировать… А вам приходилось сталкиваться с подобным контролем?

 

— Нет, у меня подобного не случалось. У нас с мамой сейчас очень нежные отношения, но в подростковом возрасте они были совсем непростыми. А подростковый возраст у меня длился лет до 30, и моя мама прочувствовала это во всей красе. Контролировать меня было невозможно, я была просто неуправляемой. И слава Богу, что я вышла из переходного возраста живой и невредимой. К счастью, в 20 лет у меня началась учеба в ГИТИСе, который направил меня в нужную сторону. 

Обман в семье допустим

 

— А вы как выстраиваете отношения со своими детьми?

 

— Теперь я понимаю, что дети воспринимают нас совсем не так, как нам кажется. И когда я, например, прошу своего ребенка: «Ответь мне, пожалуйста» — и убеждаю его, что я спрашиваю не потому, что хочу проконтролировать, а потому что хочу понять, чтобы и дружить с ним, для ребенка мои слова пустой звук. Детям не нужно наше волнение, и они сами решат, будут ли дружить с нами. И если моя дочь не захочет со мной дружить, она в этом не виновата. И хоть в душе я очень люблю все контролировать, головой понимаю, что дети имеют право на все: не сказать, обмануть. И я не против детского обмана. Сама зачастую не говорю людям правды — по каким-то своим соображениям. Но обманываю я не с какими-то злыми намерениями, а, например, для того, чтобы не сделать больно. Понимаю, что мой ребенок тоже может что-то скрыть от меня, чтобы не причинить мне боль, и я не вижу в этом ничего ужасного. Я училась в школе и знаю, как иногда не хочется идти на урок. И ребенок может не пойти в школу. В таких случаях говорю: «Решай сам, нужно тебе идти на урок или нет». И однажды вдруг слышу в ответ: «Ну что мне делать? Дай совет!» Я даже не рассчитывала, что может быть такой эффект и ребенок так раскроется. Самое смешное, что сын тогда пошел на занятия, решив: «Зато прогула не будет, наверное, так правильно». А если бы я сказала: «Ты обязательно должен пойти в школу!» — он бы на меня разозлился и в следующий раз не был бы со мной откровенен.

 

— Ваша мама рассказывала, что вы уже в 11 лет определились с выбором профессии. Откуда у ребенка такая целеустремленность?

 

— Нет, в 11 лет у меня не было никакой цели, тогда я лишь начала заниматься в Театре юных москвичей (ТЮМ) при Дворце пионеров на Ленинских горах. Мама говорит, что я настойчиво хотела именно туда. Но в театральный кружок хочет каждый второй школьник, потому что там весело, там ты становишься более раскрепощенным. Мне повезло, что у меня в детстве была очень профессиональная студия и мы ставили отличные спектакли. Но такого, чтобы я в тот момент говорила: «Буду актрисой!» — точно не было. Сейчас своим детям с гордостью говорю, что до того, как в 6-м классе я пришла в ТЮМ, была круглой отличницей и училась в крутой экспериментальной математической школе. Но потом началась театральная студия, романтичная яблоневая аллея по пути к метро «Университет», и, как говорится, «понеслась душа в рай»… 

 

— Какую роль в формировании вас как личности сыграло то, что вы были старшей из четырех сестер? Вам это дало повышенное чувство ответственности?

 

— Наверное, хотя до 9 лет я была единственным ребенком в семье. А потом уже сестры рождались одна за другой. До 9 же лет у меня было прекрасное детство с черной икрой на завтрак. (Смеется.) Когда стали рождаться сестры, я сказала: «До свидания!» — и ушла в театральную студию, где проводила все время. И ни разу мама не просила меня заниматься малышками, гулять с ними. Лишь раз я сидела пару часов с Лерой. Четко помню круглый стол и на нем кулечек, за которым я должна была последить, пока мама куда-то ушла. Следила я ответственно, от стола не отходила, и на пол младенец не упал. Но это был единственный раз, за что я маме благодарна. Ей и в голову не приходило загрузить меня своими проблемами и вместо занятий отправить гулять с девочками. Девчонки выросли как-то без меня, и потом, когда я сама повзрослела, начала сниматься в кино и зарабатывать, я старалась им помогать. И возможно, тем самым пыталась загладить свою детскую вину и отсутствие близости в том возрасте. Хотя у нас были прекрасные отношения, мы дружим и всегда дружили с сестрами.

Учит мама, учат дети

 

— Ваша мама — педагог, чему главному она вас научила?

 

— Тому, что главное — любить своих детей, любить изо всех сил. Только это воспитывает и дает им силы в жизни. Моему поколению близка история, когда родители говорили дочкам: «Ты не очень красивая, ты как все». Много знаю подруг, которым это внушали, и до сих пор не понимаю, зачем родители так поступали. Обычно это объясняли тем, что потом ребенку придется столкнуться с жесткими реалиями жизни и он может сломаться, если не будет подготовлен. Станет считать себя лучшим и получать за это по башке, выслушивая нелицеприятные оценки. Но моя мудрая мама понимала: если ребенок вырастет уверенным в себе, он подобную негативную оценку будет воспринимать иначе. Вот, например, я вообще не умею обижаться, спокойно воспринимаю не всегда доброжелательные высказывания. И мне кажется, это идет из детства — мама мне каждый день говорила, что я самая красивая. И моим сестрам тоже. И я долгое время пребывала в полной уверенности, что так и есть. А когда началась взрослая жизнь и я встречала красивых женщин, поначалу сильно удивлялась: «Как?! Они тоже красивые? Не только я, значит, в этом мире красавица». Это, конечно, смешно сейчас вспоминать. Но я за то, чтобы любить детей максимально, насколько есть сил и времени. Постоянно говорю дочери и сыновьям, что они у меня лучшие и самые красивые, достаю их этим признанием. (Смеется.)

 

— Чему вас научили ваши дети?

 

— Старшая, Варвара, очень муд­рая и совершенно не похожа на меня характером. Она невероятно спокойная и выдержанная, и мудрость у нее, что называется, врожденная. Средний сын, Федор, характером похож на меня — он взрывной, даже понимая, что его несет, не может с собой справиться и остановиться. Когда я вижу, что ребенку тяжело, считаю, что самым абсурдным с моей стороны будет ругаться с ним, пусть даже он сто раз не прав. Пусть он творит ужасные вещи, но нельзя в такой момент вставать в позу: «Ты почему так говоришь с мамой?» Я всегда пережидаю, ничего не высказываю и потом вижу в глазах ребенка благодарность за то, что я выдержала и была с ним заодно, потому что понимаю: он на самом деле не такой. И он тоже это понимает. Варя однажды преподала мне хороший урок. Это сейчас мы с Федором ладим, а когда он был младше, вел себя, мягко говоря, как маленький тиран. Как только начал ходить в год, стал обижать Варю, бить ее, а она плакала, но никогда не давала ему сдачи. А мне хотелось защитить дочку, и как-то после очередной его выходки я вытрясла из этого мальчика всю душу, пытаясь поставить его на место. Нет, я не подняла на него руку, никогда пальцем не тронула никого из детей, но потрясла его за шкирку довольно ощутимо. Девятилетняя на тот момент Варя посмотрела на меня осуждающе и сказала: «Я хорошо понимаю Федора», и вышла из комнаты. Я побежала за ней, пытаясь оправдываться: «Варя, ну это же я тебя защищала! Я же права!» А дочь ответила мне невероятно мудро: «Ну если ты права — развернись и уйди! Ты же уже права». Она считает, что нет никакого оправдания насилию, крику, злости. Так что Варя для меня абсолютно космическое существо, которое дало мне новое понимание жизни и происходящего вокруг.

 

— А младший сын, Иван, похож на вас?

 

— Младший — копия Алексея, папин сын во всем — характер, манеры. Они настолько близки, что я стараюсь не лезть в их отношения, понимая, как им хорошо вдвоем. Иногда пытаюсь внести свою лепту в воспитание Ивана, могу рыкнуть чуть-чуть: «Ты понял?» Потом вижу, что не понял, и думаю: «Ну и ладно…»

 

Write a comment

Comments: 0